Рубрика: История города

От «Великого почина» до «ЭкоДзержинки»: История субботников Дзержинского района

Дзержинский район всегда считался «трудовым сердцем» Новосибирска. С момента своего основания он рос вокруг заводских цехов и рабочих общежитий. Именно здесь традиция субботников обрела свой особый масштаб, превратившись из обязательной повинности в настоящий культурный феномен. Заводская закалка: как всё начиналось История субботников в нашем районе неразрывно связана с индустриализацией. Пока строились гиганты вроде Чкаловского завода (НАЗ) и «Электросигнала», их коллективы брали на себя благоустройство прилегающих территорий. В 1920-е годы субботник в Дзержинке был не просто уборкой, а «праздником освобожденного труда». Рабочие восстанавливали технику и расчищали площадки под будущие жилые кварталы. К 1930-м годам субботник стал инструментом ударных пятилеток: в свободное время жители района строили школы, детские сады и разбивали первые скверы. Золотой век агитации (70-е и 80-е) Старшее поколение дзержинцев помнит, что в советское время субботник был событием общественным. Главная площадка: Березовая роща Если и есть в районе «место силы» для субботников, то это парк «Березовая роща». На протяжении десятилетий этот лесной массив поддерживается силами горожан. От масштабных высадок деревьев в послевоенные годы до современных эко-квестов — парк остается центральной точкой весеннего преображения района. Современный формат: селфи, грабли и экология Сегодня субботник в Дзержинском районе — это больше не «обязаловка», а экологический тренд. Ежегодно в апрельских акциях участвуют более 12 тысяч жителей района. Это работники предприятий и заводов, школьники и студенты и конечно неравнодушные жители Дзержинки. На смену лозунгам пришли SMM-акции. Конкурсы на лучшее фото с граблями в соцсетях и молодежные десанты делают уборку модной. Почему это важно сегодня? История субботников в Дзержинке — это история о том, как люди берут ответственность за пространство вокруг себя. Меняются эпохи и названия заводов, но желание видеть свой двор и любимый парк чистыми остается неизменным символом нашего района.

4 ноября 1978 года — день, когда Новосибирск вздохнул с облегчением!

Руководитель коммунистической партии Болгарии Георгий Михайлович Димитров, или, как его называли, «Болгарский Ленин», в Сибири никогда не был, но некоторые граждане нашего города уже в 1950-1970-х могли отдыхать на Солнечном берегу Черного моря. И, видимо, в знак благодарности за гостеприимство они решили оставить о Слынчев-Бряг такую память — назвать именем лидера дружественной партии проспект в центре Новосибирска. Сам проспект Димитрова — это засыпанный овраг широкого Михайловского лога, который начинался от нынешней площади Кондратюка, где располагалось небольшое озерко под названием Круглое. Тогда еще в нем плавали утки и водилась рыбешка. От озера к Оби бежал ручей, когда-то, видимо, достаточно мощный, руслом ему как раз и служил широкий овраг. Озеро Круглое. Начало будущего пр. Димитрова. 1910-е г. (ф/а «1891-1934 – Новосибирск») На краю озера до революции находилась площадка для продажи скота, и водоем быстро загадили — туда ходил скот, на берегах сваливали нечистоты, и утки исчезли. Какой-то остроумный интеллигент назвал образовавшуюся грязную лужу «Срединазёмным морем» (от слова «назём» — навоз). Немалую толику в убийство озера Круглого внесли и тогдашние Фёдоровские бани. Сливной «механизм» мыльной воды поначалу был совсем нехитрым — открытый водосток в озеро. Аромат соответствующий.    Когда лог наполнялся еще и весенними талыми водами, он становился настоящей рекой, которая уносила с берегов зимние бытовые свалки и сотни прячущихся в овраге крыс, а в Оби их уже ждали хищные налимы и щуки. Потому прозвали его еще «крысиной рекой». Через Михайловский лог еще с конца позапрошлого века было наведено несколько проезжих мостов. Самым большим был мост, устроенный на стыке ул. Кузнецкой и Михайловской (ныне Ленина). У него даже были боковые ограждения. В начале XX века улицы мостили «разных сортов и качества навозом, который с разрешения управы усердно возит обыватель. Что может быть от гнилых газов, распространяющихся от этой огромной клоаки, управа, по-видимому, не подумала», язвила тогдашняя пресса. Материал дешевый, всегда в наличии имеющийся, но, помимо газов, такая экономия часто создавала аварийные ситуации на мостах. Об этом местные газеты сообщали регулярно. Например, «Обская жизнь» от 28 ноября 1909 г.: «На навозном мосту через лог, отделяющий Центральную часть города от Вокзальной по Томской улице, образовались большие раскаты, по которым легко можно слететь в ров. Так, 26 ноября крестьянин, везший дрова, перевернулся с возом в ров, 27 ноября развозчик пива, завода Эленек, также сполз в ров с возом». Ну, хоть напиток не опрокинул. Михайловский лог от насыпи железной дороги (Фото Б. Губер). Только к 1937 г. на месте этого моста была сооружена земляная дамба. Рядом, чуть ниже к Оби, по нынешней ул. Депутатской, был проложен первый в городе канализационный коллектор. Сток длиной 3,2 км вел к Михайловскому логу, на краю которого была построена первая очистная станция мощностью 360 куб. м. (30 тыс. ведер) в сутки, вступившая в строй в 1929 г. Сегодня там огромное здание банка и памятный знак «место принятия решений», очень напоминающий крышку канализационного колодца. Вот так иронично часто складывается жизнь. Озеро Круглое осушили еще в 1930-х, а лог засыпали частями и асфальтировали уже после войны. На генплане 1931 г. автомобильный мост в створе Михайловского лога уже был прорисован. Было даже определено его финансирование в размере более миллона рублей. Война обострила необходимость оперативной связи между промышленным левобережьем и административным правобережьем, и осенью 1941-го берега Оби связал первый автомобильный мост. Он находился практически на месте будущего Димитровского, в сотне метров ниже. Это был наплавной понтонный мост протяженностью 895 м (проект инженера Ф.П. Сивочкина). Решение о его строительстве было принято Государственным Комитетом Обороны, уполномоченным которого по Новосибирской области являлся М.В. Кулагин. Четырнадцатого августа 1941-го вышло распоряжение облисполкома: «На основе типового проекта «Гушосдора» утвердить титульный список строительства понтонного коммунального моста через реку Обь в городе Новосибирске на месте ныне действующей паромной переправы в сумме 1 800,00 тыс. руб. и технический проект». Понтонный мост через Обь (кадр их хроники «Сибирь на экране») Мост состоял из ста понтонов, строили его затонцы и заключенные. Руководить строительством был назначен начальник Обского БУПа (бассейнового управления пути) А.П. Морозов как «самый разбирающийся» со слов М.В. Кулагина, в будущем — первый ректор нашего водного института (НИИВТ). Через месяц, 18 сентября переправа вступила в строй. Мост был нешироким — деревянный настил по одной полосе в каждую сторону. Его очень берегли, машины по мосту ехали осторожно, медленно, у въезда на него часто были очереди. Проход по мосту стоил 10 копеек, проезд на велосипеде и мотоцикле — 50 копеек, на телеге — 1,5-2 руб., на автомобиле — 3-6 руб. Приличные по тем временам деньги. Ночью центральные понтоны на 45 минут разводили для прохода судов. Но связь между берегами стала устойчивой. А в зимнее время вместо моста действовала ледовая дорога. Проработал первый мост 15 лет, до осени 1955-го, когда после открытия капитального Коммунального был разобран. Но уже в начале 1960-х, когда численность населения города уже превысила миллион человек, и Коммунальный мост был уже перегружен, к проекту вернулись вновь. Выбирали створ нового моста долго. Вариантов было семь. Например, мост должен был выходить не на просп. Димитрова и узкую ул. Фрунзе, а на 1905 года, с выходом на ул. Железнодорожную, с транспортной развязкой, — на Нарымскую, Челюскинцев и широкую магистраль Гоголя. С точки зрения градостроения, этот проект Е.Г. Барабанова был интереснее и экологичнее, но длиннее и существенно дороже, поэтому выбрали более экономный. Через 15 лет мостостроители вернулись на место понтонного. На связку с автомобильным мостом выходил проспект Димитрова, от него передалось и название, хотя еще частенько можно услышать название «Новый». Длина нового моста — 680 метров, а с учетом подъездов и развязок — 5 км. И денег на строительство все равно не хватало. Государство давало 25 млн руб., а на постройку всех путепроводов, тоннелей и прочих дополнительных коммуникаций требовалось 75 млн. Тогда Госплан «разрубил» объект на две очереди. Сначала сам мост. Изначально он проектировался восьмиполосным, но ширину сузили до шести полос шириной проезжей части 25,5 метров. Монтаж последнего пролёта Димитровского моста (фото М. Аистова) Вторая очередь транша включала береговые развязки и путепровод под железнодорожными путями и сортировочным парком магистрали. Строительство путепровода длиной 171 м, в шесть полос движения, тоже было сложным, поэтапным, без прерывания движения поездов над тоннелем. Открыли его только через четыре года, в 1982-м. И радостно вздохнули — до этого весь транспорт с левого берега, выходя с моста, упирался в насыпь железной

Сквер Героев Революции

Есть в центре Новосибирска место, которое практически уже столетие как стало воинским захоронением участников «красного» и «белого» движений. Место это называют по-разному: сквер Героев Революции, сквер Жертв Революции. А его официальное наименование — «Мемориальный сквер павших в годы Гражданской войны». История этого памятного комплекса началась в 1920 году. Тогда 22 января на участке бывшей базарной площади состоялось торжественное захоронение погибших людей, «признанных многими партийными товарищами за активных деятелей нашей власти». В братскую могилу опустили тела 104 человек, которые обнаружили в основном в городской тюрьме, а также в оврагах реки Каменки.  Месяцем ранее, в декабре 1919-го, перед бегством белые убили всех своих заключённых — в основном одноармейцев. Как раз накануне прихода красных войск они под областническими лозунгами подняли восстание против главнокомандующего Колчака. По сути, это была попытка эсеровского переворота. Часть восставших погибла в уличных столкновениях, часть расстреляли на месте, часть арестовали. Это именно в основном они заполняли городскую тюрьму, где при отступлении их и уничтожили вместе с остальными: большевиками и случайными нарушителями. Из убитых удалось опознать лишь 37 человек. Среди них — председатель ново-николаевского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Василий Романович Романов, активисты большевистского подполья, два солдата и пять офицеров Барабинского полка. Судя по сохранившимся актам с описанием военной одежды, большинство оставшихся тоже были «барабинцами». Все они теперь герои революции. Братская могила сразу стала местом пропаганды. Здесь проходили митинги, памятные церемонии. В пятую годовщину Октябрьских торжеств, 7 ноября 1922 года, открыли монумент памяти жертв революции. В руке, вырывающейся из камня, крепко сжат горящий факел. Кстати, пламя должно было быть изготовлено из полого красноватого стекла и «пылать» в темноте за счёт внутреннего электрического освещения. Монумент жертв революции (1930-е годы).  В октябре 1927-го на мемориале похоронили полного кавалера Георгиевского креста, одного из основателей пограничной службы страны Петра Eфимовича Щетинкина, того самого, кто шестью годами ранее пленил чёрного барона Унгерна. В августе 1934-го на могиле вместо временного установили мраморный памятник со звездой. После его поменяли на бронзовый бюст, изображавший легендарного партизана в «кубанке» и бекеше. Этот вариант простоял до 1957 года. После войны на участке погребли ещё одного революционера, но уже французского — последнего ветерана Парижской коммуны Адриена Лежена, который с началом Великой Отечественной был эвакуирован в Новосибирск и умер здесь 9 января 1942 года в возрасте 94 лет. В сквер прах перенесли с городского кладбища в 1946-м, а в 1971-м Лежена перезахоронили в Париже, на Пер-Лашез. На месте опустевшей могилы в сквере сегодня лежит надгробная плита-памятник (кенотаф). Кенотаф в сквере Героев Революции.  Торжественная мемориальность пришла на территорию уже к 40-летию Октябрьской революции. В июле 1957-го решением исполкома это место переименовали в сквер Героев Революции. Тогда же сюда с кладбища в Берёзовой роще перенесли останки руководителей ново-николаевских большевиков. Они обрели покой за бывшей эстрадой. А позднее на центральной аллее появились скульптурные бюсты революционеров. В 1960-м в противоположной части сквера на задней стене склада декораций ТЮЗа смонтировали монументальное 40-метровое панно из бетонных плит, на котором высечена художественная композиция на тему революции. Его создала группа авторов во главе с молодым ещё художником А. С. Чернобровцевым. Работа авторской группы во главе с Александром Чернобровцевым. Когда-то здесь принимали в пионеры, а сегодня любят посидеть в тишине горожане. Гуляют мамы с колясками. Мемориальное место остаётся в памяти новосибирцев добрым и каким-то успокаивающим, примиряющим. Наверное, так и надо. 

Парень, который спас город

Новый выпуск нашего видеопроекта «История на каждом шагу» посвящён лётчику-испытателю Василию Старощуку. Человеку, который ценой своей жизни спас Новосибирск в Великую Отечественную войну. Все самолёты перед оправкой на фронт должны были пройти испытания. Для их проведения при авизаводах формировали специальные воинские части. Лётчики работали с большим напряжением — от зари до тёмных сумерек. Летом 1943 года Новосибирск потряс взрыв.  «…В хорошую погоду над городом гудело небо, везде носились голубые снизу, зелёные сверху „Яки“, даже выполняли пилотаж. Видимо, в военное время не очень-то придерживались правила, запрещающего пилотаж над населёнными пунктами. Однажды гул мотора перешёл в пронзительный вой, окончившийся глухим ударом, над крышами взметнулся столб чёрного дыма. Самолёт упал на центральной магистрали Новосибирска, Красном проспекте, недалеко от нашей улицы. Через несколько минут мы уже были на месте катастрофы, смотрели на большую, ещё дымившуюся яму; узнали, что лётчик разбился вместе с самолётом». Это слова очевидца, мальчишки Бориса Орлова, который и сам станет лётчиком-испытателем. Василий Старощук уже закончил проверку боевой машины и вёл её на завод, когда случилась авария. Часть обшивки самолёта оторвалась и заклинила руль высоты в хвостовом оперении. Испытатель мог только неотвратимо снижаться, без возможности вертикального маневрирования. Поступила команда оставить кабину, прыгать. Но внизу был город, и Старощук принял решение дотянуть. Он летел вдоль Красного проспекта, чтобы сесть на большой пустынной площади Сталина (ныне Ленина). Даже шасси уже выпустил. До цели оставалось немногим более 500 метров… Василий Илларионович Старощук.  Ю. П. Шаровьев: «Мы, мальчишки, играем в прятки возле своего дома, стоявшего на углу Советской и тихой улочки Журинской. <…> И тут мы услышали взрыв! Что есть ног мы помчались на этот звук. Выбежав на Красный проспект, мы увидели место разыгравшейся трагедии: у деревянного одноэтажного дома, стоявшего возле здания мединститута, зияла воронка с взрыхлённой землёй. Толпа испуганных людей окружала её. Но обломков самолёта не было видно — машина ушла в подвал дома под фундамент, углубилась в землю и там, на глубине, взорвалась! Удивительно, но дом абсолютно не пострадал, даже стёкла уцелели. Вскоре примчались военные, разогнали людей, оцепили место аварии, начали раскопки, но мы крутились рядом, и я услышал, как один говорил другому, показывая какую-то железяку: „Это всё, что осталось от самолёта!“ Поскольку дело это засекретили, то информация о событии передавалась скудная и отрывочная. Слушая приглушённые разговоры взрослых, я понял, что при испытании какой-то модели Чкаловского завода случилась авария, и лётчик тянул на городскую площадь, чтобы на ней приземлиться, но не дотянул… Он мог бы спастись, выпрыгнув с парашютом, но тогда неуправляемый самолёт натворил бы бед в городе: пострадали бы и дома, и люди. <…> Оказалось, жена погибшего летчика жила неподалёку от нас, и мне её даже показывали — она вела по улице сынишку лет четырёх–пяти… Эти люди осиротели в мирном Новосибирске, в глубоком тылу». О. Л. Морозов: «Лётчик сбросил фонарь над базаром, двигатель отказал, впереди вокзал и река, и он думал, что дотянет до речки. Видит, что не дотягивает, разворачивается влево — и хотел сесть на проспект Ленина, посредине где-то… Но, значит, не вытягивает, не справляется, ну, скорости же нет, и врезается под дом, рядом с мединститутом, там одноэтажный домик стоял». Место падения самолета.  Крушение произошло рядом с нынешним зданием Дома быта (Красный проспект, 50). Сейчас на этом месте несколько кафе, а тогда находился жилой деревянный дом. На похоронах шла огромная вереница людей, в несколько километров. И над городом летали самолеты. Снова и снова. Похоронили лётчика-испытателя на кладбище в Берёзовой роще, а после его закрытия останки перенесли на Заельцовское кладбище. Л. А. Власенко: «Все материалы были засекречены, а в 1958 году уничтожены в соответствии с существующим законом. Музею (авиации имени Покрышкина — Прим. авт.) даже пришлось провести определённое расследование, чтобы выяснить, какой это был самолет, на котором разбился летчик. Як-7 выпускали на заводе с 1942 года, но в 1943-м уже начали осваивать Як-9. Предполагается, что Василий Старощук в тот роковой день испытывал серийный Як-7». Это потом уже было «Огромное небо одно на двоих» — известная щемящая песня на слова Роберта Рождественского в исполнении Эдиты Пьехи. И хотя тот подвиг советских лётчиков был совершён не у нас, а в далёком Берлине и спустя 23 года после нашего, думается, что сибирский пример истинного мужества тоже сквозит через стихотворные строки. А пока каждую годовщину трагедии Старощуки приходили туда, где упал самолёт. В. С. Рожкова: «Мы с мамой приносили цветы и, поскольку памятного места не было, оставляли их в трубе у мединститута». Семья Старощук. Справа налево: сын Владимир Васильевич, внучка Вероника, правнучка Ксения (июль 2018 года). Л. А. Власенко: «Мы долгое время добивались того, чтобы ему был установлен памятник в Новосибирске. Сделать это было непросто по ряду соображений, даже первоначальный проект пришлось поменять. Однако в итоге нам всё-таки удалось добиться своего». Через 60 лет после авиакатастрофы, в 2003-м, недалеко от места крушения боевой машины появилась эта скромная стела: «Здесь 10 июля 1943 года при испытании самолёта Як-7 трагически оборвалась жизнь воспитанника Новосибирского аэроклуба лётчика-испытателя Василия Старощука, ценою своей жизни предотвратившего гибель жителей города».  Стела В. И. Старощуку.  В 2015-м Музей Новосибирска вышел с инициативой присвоить имя Василия Старощука одной из улиц Октябрьского района, что и было сделано. А в этом году у героя появилось посмертное звание «Почётный житель города Новосибирска».

Во славу Октября: коммунальный мост отмечает 70 лет со дня открытия

70 лет назад, 20 октября 1955 года, в Новосибирске состоялся торжественный ввод первого автомобильного моста через Обь — коммунального моста, который мы сегодня называем Октябрьским. Замечательно то, что открытое в октябре сооружение и строить решили в октябре — постановление совета министров СССР о возведении моста в Новосибирске вышло четырьмя годами ранее, 17 октября 1951 года. Открытие переправы приурочили к 38-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Мост соединил левобережную часть города именно с Октябрьским районом Новосибирска. То, что Новосибирску нужен автомобильный мост, было понятно ещё в 1920-х годах. Центральную правобережную часть города необходимо было связать с левобережьем, где начинала развиваться новосибирская промышленность. До того два берега соединяли железнодорожный мост с «передачей», как называли курсировавший через реку пассажирский поезд, лодочные переправы, паромы. Также был военный понтонный мост, построенный во время войны в створе будущего Димитровского. Зимой, по льду, можно было даже пешком. Капитальный автомобильный мост появился только в 1925 году, и то пока лишь на генеральном плане Новосибирска. В 1938 году был готов проект. Задуманный мост даже начали строить, но помешала война. Вид на коммунальный мост с набережной на правом берегу. Фото: музей Новосибирска К идее вернулись после Великой Отечественной. В 1946 году секретарь обкома ВКП (б) Михаил Васильевич Кулагин обращается с докладной запиской к заместителю председателя совета народных комиссаров СССР Косыгину.  Но тогда дело не пошло и сдвинулось с мёртвой точки лишь через несколько лет, когда председатель горисполкома Иван Михайлович Афанасьев по заданию первого секретаря обкома Яковлева отправился в Москву и, безрезультатно обойдя все кабинеты, в отчаянии решился на прямой звонок Берии. В итоге 17 октября 1951 года было принято постановление совета министров СССР о строительстве коммунального моста в Новосибирске. К подготовительным работам приступили в начале 1952 года. Но этот этап несколько затянулся, ведь из района стройки пришлось переселять жителей, делать планировку территории, потом запускать бетонный завод, лесозавод, склад металлоконструкций. Большие изменения претерпел и первоначальный проект моста. Впрочем, всё сделали довольно быстро и качественно. Коммунальный мост. Фото: музей Новосибирска Возведение коммунального моста было объявлено комсомольской стройкой. В результате он тогда стал одним из крупнейших в стране. Его длина — 2300 метров, длина надводной части — 840 метров, ширина сооружения — 24 метра.  Более того, это был первый мост в СССР с такими широкими арками. Расстояние между опорами — 120 метров, а вместе с опорой ширина пролёта оказалась 127 метров. Высота моста позволила проходить под ним крупным речным судам. Металлические конструкции огромных арок делали в Челябинске и Сталинске (это нынешний Новокузнецк). Удивительно, но при монтаже на мосту все 380 000 отверстий для клёпки сошлись сразу, что значительно ускорило работы. Ажурные арки изготовили из особой высокопрочной стали, поэтому они способны выдерживать колоссальную тяжесть пролётных строений. Проезжую часть построили так, что её железобетонная плита соединена с металлическими конструкциями в единое целое. Вид на мост. Фото: музей Новосибирска Перед открытием сооружение прошло испытания. Их проводили 13-15 октября 1955 года специалисты кафедры и мостостанции НИИЖТа. По проезжей части пустили 113 грузовиков, наполненных песком и щебнем. Через четыре года после принятия решения о строительстве моста, 20 октября 1955-го, состоялся его торжественный запуск. В 17:00 начался митинг. Причём проходил он как на правом, так и на левом берегу Оби. Площади с обеих сторон моста заполнили десятки тысяч новосибирцев. Звучали многочисленные речи представителей власти, строителей, общественности города.  Торжественный митинг в честь открытия Октябрьского моста. Фото: музей Новосибирска В 17:45 перерезали алые ленты, и началось движение. Вслед за грузовиками с левого и правого берегов навстречу друг другу двинулись две колонны горожан. Момент их встречи стал очень трогательной минутой — незнакомые люди обнимались, целовались и плакали. Потом по коммунальному мосту пустили и трамвай, который ходил вплоть до 1992 года.  Вечером в день открытия переправы дорогу идущему транспорту осветили семь мачт со светильниками. Набережная, 1965-1966 гг. Фото: музей Новосибирска Появление автомобильного моста, конечно, заметно изменило жизнь новосибирцев, сделало проще коммуникацию между берегами. «Основная масса рабочих и специалистов жили в городе, и на работу они ездили на пригородном поезде, а другого никакого транспорта тогда не было. А пригородные поезда (тогда мы их называли “передача”) постоянно опаздывали. Теперь другое дело, когда через коммунальный мост с правого на левый берег идут автобусы, троллейбусы, трамваи, такси и личный легковой транспорт», — вспоминала Татьяна Владимировна Киселёва, которая в 1930-х годах работала на «Сибкомбайне» (будущем «Сибсельмаше»). Через две недели после запуска моста по нему прошли колонны активистов с левого берега, чтобы впервые принять участие в демонстрации по поводу очередной годовщины Октябрьской революции на центральной площади города — площади Ленина. Источник: https://nsknews.info/materials/?tag=%D0%93%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B4%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F